Сколько на самом деле в России настоящих христиан?

Сколько на самом деле в России настоящих христиан?
Около трети «православных» россиян не верят в Бога — об этом свидетельствует неумолимая статистика. В то же время различные группы то и дело предлагают сделать православие государственной религией. В своих доводах они ссылаются на данные соцопросов, согласно которым к православным себя причисляют «80 процентов» населения России.

При этом голос верующих становится все громче — сегодня они активные участники практически всех общественных процессов, и бурные дискуссии о строительстве новых церквей или мечетей, преподавании религии в школах и запрете абортов возникают не из воздуха.

О том, сколько в России на самом деле верующих и важнее ли их качество, чем количество, — в материале РИА Новости.

Набежали проценты

Из года в год социологи единодушно фиксируют рост числа верующих. Например, с 1991 года все больше россиян стали уповать на Бога в повседневной жизни. То же можно сказать о доверии граждан к РПЦ и религиозным организациям в целом (данные ВЦИОМ).

Институт социологии РАН несколько лет назад попытался замерить уровень религиозности соотечественников и выяснил, что 79% относят себя к православным, 4% — к мусульманам, а 9% «верят в некую высшую силу». Число атеистов, констатировали ученые, уменьшается.
Наиболее свежие данные приводит известный американский исследовательский центр Pew. По его данным, 71% россиян исповедуют православие (в 1991 году таких было 37%) и 75% населения России верят в Бога. В исследовании также приводятся данные о мусульманах — их 10%.

Социологи подметили интересную деталь: в России и странах Восточной Европы подавляющее большинство верующих связывают свое мировоззрение с национальной идентичностью. Более того, в России, если верить данным американских ученых, национальную идентичность привязывают к православию даже мусульмане и атеисты.

«Ради идеологии»

«В каком статистическом зеркале православные «составляют» 130 миллионов человек — совершенно непонятно. В лучшем случае под традиционное, можно даже сказать, церковное понимание религиозности подпадает 4-8% населения России, что составляет от пяти до 12 миллионов человек», — утверждает старший преподаватель философского факультета МГУ, религиовед Павел Костылев.

Фактически имеется «существенный зазор» между теми, кто считает себя православными — «по самоидентификации», и теми, кто, в частности, соблюдает посты, ходит в церковь и причащается.
«К сожалению, мы можем констатировать, что тезис о 70, 80, 100, 130 (нужное подчеркнуть) миллионах православных играет чисто идеологическую роль. Точно так же возникают, например, 20 миллионов мусульман — в зависимости от того, кто, когда и зачем упоминает российскую религиозность и конфессиональный состав России», — обращает внимание эксперт.

Люди просто видят для себя в православии ценность, поэтому и причисляют себя к нему. Другое дело, когда речь идет об их воцерковленности, полагает заместитель председателя научного совета ВЦИОМ, глава комиссии Общественной палаты России по гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений Иосиф Дискин.
Аналогичная ситуация с мусульманами, которых в стране, как утверждают в Совете муфтиев России, более 20 миллионов: не все из них, к примеру, соблюдают пост в месяц Рамадан. А ведь эти цифры зачастую становятся аргументом в имущественных требованиях.

«У нас, между прочим, светское государство, которое призвано защищать интересы как агностиков и атеистов, так и верующих. Поэтому когда обращаются с требованием предоставить землю (под молельню. — Прим. ред.), давайте смотреть, каковы размеры зарегистрированных общин. При этом часто верующим действительно не хватает места», — отмечает Дискин.

«Часть цивилизации»

В Русской православной церкви не видят большой проблемы в том, что православных, по статистике, 80%, в Бога из них верят всего две трети, а соблюдают посты и ходят в храмы лишь 4%.

«Любая компания, которая проводит социологические опросы, использует свою методику подсчета. Эта методика, за которой могут стоять целые научные школы, дает свои результаты, которые чаще всего не совпадают», — отмечает замглавы синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе.

«Я не считаю, что эта цифра (80%) вызывает какие-то вопросы. И вот почему: во многих странах, не только в России, люди ассоциируют себя с той или иной религиозной конфессией, религиозной общиной не только строго в вероучительном ключе, но и в культурном. Наверное, в любом государстве, где в течение долгого времени — нескольких веков или тысячелетий — существует та или иная религиозная община, принадлежность к ней носит в том числе цивилизационный характер. Поэтому когда человек называет себя православным, он лишь свидетельствует о том, что православная цивилизация является ценностью, которая составляет часть его идентичности», — утверждает он.

Количество или качество?

Впрочем, в этой связи возникает вопрос: а нужно ли вообще, чтобы было много верующих? Возможно, конфессиям куда важнее иметь малочисленную, но верную паству, нежели общественную популярность.

«Неверно выстраивать противопоставление между количеством и качеством (верующих. — Прим. ред.) только по формальным оценкам. Человек может десятилетиями ходить в храм и прекрасно знать все церковные обряды, участвовать в таинствах. Но если при этом он не становится чище, добрее и святее, то это вовсе не говорит о том, что Божественная благодать на нем действенна. Например, так называемый «индекс воцерковленности», который в свое время был придуман социологом Валентиной Чесноковой, или собственно церковный критерий, — все они являются внешними маркерами. А содержательные маркеры известны только духовнику, который непосредственно работает с человеком, наблюдает его в динамике. Поэтому существенное повышение процента тех, кто регулярно соблюдает посты, участвует в службах и так далее, вовсе не является отражением качества веры как таковой», — объясняет настоятель Пятницкого подворья Троице-Сергиевой лавры, доцент Московской духовной академии протоиерей Павел Великанов.

Результаты Синодального периода (с 1721-го по 1917 год. — Прим. ред.), а также события во время и после революции, по мнению священнослужителя, хорошо показали, «что никакие внешние формы сами по себе ни о чем не говорят». В то же время у Церкви есть определенное отношение к тем людям, которые называют себя православными, но не ведут соответствующий образ жизни.
«Мы на них смотрим прежде всего как на людей, которые открыты к взаимодействию, открыты к окормлению. Это потенциальная паства — может быть, они намереваются прийти в храм, у них нет сознательной предубежденности против Церкви. Соответственно, это та самая часть наших граждан, которая в любой момент может стать активными прихожанами», — добавляет протоиерей.

Но как подсчитать эту «потенциальную паству», пока непонятно. Во всяком случае, исследования на эту тему публикуются с оговоркой: все цифры условные.

Источник

Добавить комментарий